Искусство на улицах

В последние годы Россия столкнулась с наступлением паблик-арта (public art) — современное искусство вторгается в общественное пространство, активно воздействуя на него, изменяя, буквально навязываясь зрителям, большинство из которых к восприятию такого искусства не готовы. Наступление идет широким фронтом, по всем направлениям — от стрит-арта, уличного искусства, представленного по большей части граффити, до уличных акций, граничащих с социальным активизмом. Отечественные специалисты пытаются определить критерии паблик-арта, оглядываясь на опыт Запада, который этой интервенции подвергся на несколько десятков лет раньше — там выход искусства из музейных резерваций в общественное пространство стал закономерным процессом демократизации этого самого искусства, его многомерности и поливалентности. Логика простая — искусство покидает специально для него построенные наимоднейшими архитекторами дворцы и устремляется на улицу, чтобы быть доступным всем и каждому.

В России это искусство оказывается на улице (и в переносном и в буквальном смысле), чаще всего даже не побывав на выставке — музеев и центров современного искусства у нас до последнего времени вовсе не было, да и сейчас их не так много. Выбор улицы для создания и экспонирования произведения — для художника это возможность максимально расширить аудиторию, сферу воздействия, обогатить набор используемых средств и материалов. Тем более что и материалы, и средства могут быть какими угодно — от более-менее традиционных (краски и стены) до совершенно еще недавно непредставимых (разводной мост в акции группы «Война», например).

Эксперты в области современного искусства понимают паблик-арт максимально широко. Вот определение, сформулированное в результате дискуссии в Нижнем Новгороде два года назад: «Паблик-арт — это форма существования современного искусства вне художественной инфраструктуры, в общественном пространстве, рассчитанная на коммуникацию со зрителем, в том числе и неподготовленным, и проблематизацию различных вопросов как самого современного искусства, так и того пространства, в котором оно представлено».

А вот определения, которые дают американские эксперты, участвовавшие в нью-йоркской программе «Процент для искусства».

Шарлота Коэн, бывший директор программы Percent for the Art: «Что такое паблик-арт, или «Искусство в Общественных Пространствах»? Это не просто те произведения искусства, которые можно встретить на улице. Искусство, обладающее статусом произведения паблик-арт, должно быть тесно связано с историей, функцией или культурным смыслом места, в котором оно размещено. Искусство паблик-арт чрезвычайно разнообразно и включает объекты визуального искусства, интерактивные проекты, дизайн городской среды, перформанс, аудио, инсталляции и любые другие формы, созданные художником. Произведения паблик-арт могут размещаться в местах, не используемых традиционно для экспонирования произведений искусства — на рекламных щитах, строительных лесах, в парках, поликлиниках и т.п. Они могут появляться перед зрителем на определенный период времени или постоянно находиться на своем месте. Они могут заставить нас заметить что-то, чего мы никогда не замечали раньше, или демонстрируют что-то обыденное по-новому. Главное — это искусство доступно каждому».

Отрывок из книги Элеоноры Хартни City Art: New York’s Percent for the Art Program (2005): «В наше время паблик-арт включает в себя все — от приготовленной художниками еды и организации художниками прогулок в парках до текстов, напечатанных на коробках из-под молока, и танцевальных выступлений среди грузовиков с мусором. Частично такое направление отражает перемены в самом искусстве. Многие считают, что паблик-арт должен провозглашать многогранность общества и отражать отсутствие согласованности во мнениях по вопросам ценностей и социального благополучия. Критики и художники полагают, что паблик-арт побуждает людей подвергать сомнению влияния структур и процессов принятия решения, которые определяют, каким образом должно быть использовано общественное пространство. «Критический» паблик-арт такого рода обычно носит временный, провокационный характер и создается для того, чтобы не сочетаться с окружающим пространством. Паблик-арт всегда был, есть и, возможно, будет спорной территорией, потому что отражает реальные противоречия, внедренные в нашу общественную жизнь».

Как мы видим, паблик-артом может быть действительно что угодно — от масштабных монументальных архитектурных и скульптурных композиций до одиночных уличных перформансов, от массовых флешмобов и демонстраций до музыкальных акций в подземных переходах. Пространство, соответственно, тоже может варьироваться — от общественных зданий, вокзалов-аэропортов-библиотек до вагонов метро. От площадей — до полей-лесов.

Соответственно, и институционально это искусство способно существовать по-разному — как в разрешенном, одобренном «сверху» и согласованном с властью и городским сообществом варианте, так и в варианте нелегальном, когда оно создается вопреки запретам, а художник часто рискует вступить в противоречие с законом.

Оба варианта, обе формы паблик-арта существуют бок о бок. На Западе паблик-арт развивается не то что при попустительстве властей, но и при их прямой поддержке и финансировании — и власть, и городские сообщества видят в этом искусстве мощный идентификатор территорий, уникальные аттракторы, маркирующие место, выделяющие его и привлекающие туристов. Не говоря уже о гуманизации и эстетическом, визуальном разнообразии и украшении среды. В этом смысле отношение совершенно утилитарное. Так, упомянутая выше программа «Процент для искусства», принятая городским собранием Нью-Йорка в 1982 году, предусматривает отчисление на паблик-арт в размере одного процента от общей суммы бюджета на городское строительство (очевидно, имеется в виду строительство муниципальное). С начала действия этой программы более 180 проектов были реализованы и профинансированы на сумму свыше 62 млн долларов. На данный момент 50 новых проектов находятся в стадии реализации. Среди самых известных — искусственные Нью-йоркские водопады ценой в 15 млн долларов датского художника и архитектора Олафура Элиассона, скульптура «Идущие в небо» Джонатана Борофски, световые инсталляции «Для города» Дженни Хольцер и многие другие.

Подобное внимание паблик-арту уделяют практически все западные муниципалитеты, заинтересованные в том, чтобы необычные и привлекающие внимание объекты появлялись на их территориях: в каком-то смысле паблик-арт становится примерно тем же, чем была в Советском Союзе монументальная пропаганда — с той разницей, что идеологически вектор направлен совсем в другую сторону.

Паблик-арт, идущий «снизу», не менее авторитетен и популярен в современном мире. Искусство граффити, в 70-е годы родившееся в Америке, распространилось на весь мир и в крайних своих проявлениях существует на грани фола — художники «бомбят» вагоны метро или электрички, стены зданий, часто нарушая существующие законы и подвергаясь преследованиям органов правопорядка. Что, заметим, не мешает некоторым стать настоящими звездами ценой в сотни тысяч, как в случае с Бэнкси, которого никто в глаза не видел. Та же самая ситуация с активизмом — особенно в тех странах, где власть стремится подавить любое проявление общественной активности.

Не стоит, однако, думать, что у паблик-арта, хотя бы в его легализованной, одобренной государством части, на Западе вовсе нет проблем. Даже если художников поддерживают различные частные и государственные фонды и муниципальные власти, проекты часто встречают сопротивление у жителей, недовольных вторжением нового в привычную и обжитую городскую среду. Такое случается нередко — и конфликт не всегда решается в пользу художника и произведения. Так, в Нью-Йорке, вообще-то крайне терпимом к различным эстетическим экспериментам городе, жители были категорически против объекта скульптора Ричарда Серра, установившего в 1982 году свою металлическую «Наклонную арку», дугообразную конструкцию высотой в три с половиной метра, на Федеральной площади. В 1989 году арку демонтировали. В Англии общественность поначалу была очень недовольна гигантской (высота 20 метров, размах крыльев 54 метра) скульптурой «Ангел Севера» Энтони Гормли, установленной на северо-востоке страны. Постепенно, однако, общественное мнение изменилось — теперь эта фигура стала символом промышленной Англии.

Совсем недавний пример: в Версале жители выступили против металлической конструкции скульптора Бернара Вене — дуг из ржавого металла, берущих «в скобки» конную скульптуру Людовика «Кяторза» XIV. Комитет жителей, протестовавших до этого и против выставки в бывшем королевском дворце современного японского скульптора Мураками, обратился в суд. Суд вынес решение не в пользу жителей — железные конструкции останутся на запланированный срок.

Хорошо ли это, когда паблик-арт насаждается в современную городскую среду, как картошка при Екатерине? Конечно, каждый случай уникален, и результаты художественной интервенции в общественное пространство могут быть различными — но стоит помнить, что чаще всего проекты паблик-арта не рассчитаны на долговечность, и немалые инвестиции могут вкладываться в предприятия, не слишком продолжительные по времени. Идеальный же случай — работы Христо и Жан-Клод, придумавших свою собственную технику ампакетажа, которая предполагает «обертывание» различных объектов общественного пространства в разнообразные материалы. Проекты по «упаковке» всего — от деревьев до мостов и даже целых островов — они осуществляют за свой счет, собирая средства от продажи эскизов, макетов и прочего. А работа по подготовке общественного мнения входит в качестве одной из главных составляющих в сам проект. Так, подготовка к «упаковке» Рейхстага длилась около 20 лет — для этого понадобилось 100 тысяч квадратных метров полипропиленовой ткани с алюминизированной поверхностью и 15,5 тысячи метров голубой веревки. Собственно, в этом и задача паблик-арта — добиться, чтобы общественное мнение, мнение того самого неподготовленного, массового зрителя, было на стороне художника.

В нашей стране, разумеется, все по-другому. Паблик-арт, как сказано, растет в основном «снизу» и без регулярной поддержки власти, а то и вопреки ей. О создании в пространстве даже крупных российских городов объектов, по масштабу и эффекту подобных, допустим, «Облачным воротам» Аниша Капура в Чикаго, гигантской инсталляции по прозвищу Боб из нержавеющей стали, у нас и речи не может быть. И главная причина не в отсутствии средств, а в неготовности и власти, и общества к подобным объектам.

Ситуация, однако, медленно, но постепенно меняется — и последовательные программы паблик-арта проводятся в нескольких городах. В Перми паблик-арт выделен в отдельное направление деятельности музея современного искусства, и в рамках этой программы создан достаточно плотный контекст событий — уличные объекты (красные человечки и яблоко), программа граффити «Длинные истории Перми», создаются видеоинсталляции, Николай Полисский построил свой вариант Триумфальной арки.

В Екатеринбурге самый известный объект паблик-арта — памятник клавиатуре, появившийся, как водится, без всякого одобрения властей, но пришедшийся ко двору. Паблик-арт поддерживает местный филиал ГЦСИ, есть там и свои «Длинные истории» для граффити, туда заезжают с лекциями и мастер-классами художники из Европы, а недавний проект группы местных авторов, нарисовавших костяшки домино на опорах коммунального моста, оказался среди номинантов на премию «Инновация».

На Красноярской музейной биеннале также существует последовательная паблик-арт программа — с начала 90-х годов в рамках биеннале художники-участники работают в городском пространстве, в основном на прилегающей к музейному комплексу Стрелке.

Как ни неожиданно, но паблик-арт появился даже в Кемерово — в рамках проекта «Арт-пром», силами американских, питерских и местных художников — в Кировском и Центральном районах были выполнены росписи на нескольких фасадах и установлены несколько инсталляций.

В Новосибирске до сегодняшнего дня самые яркие события в паблик-арте — Монстрация и галерея «Белый куб» из мотоциклетного гаража. Оба проекта выросли не благодаря, а вопреки, и оба в конце концов получили признание и легализацию. И о проекте Артема Лоскутова, и о White Cub Gallery Скотникова-Пуша нет смысла распространяться, они и так хорошо известны. Досадно, что кроме этого Новосибирску в сфере паблик-арта особенно похвастаться нечем. Собственно, на изменение ситуации и нацелен проект Немецкого культурного центра имени Гете «Арт_город» — помочь созданию открытой искусству городской среды, помочь созданию объектов искусства в этой среде. Для реализации выбраны несколько городов России и стран — бывших советских республик, в которых паблик-арт не слишком развит: Калининград, Новосибирск, Ульяновск, Минск, Ереван, Тбилиси, Алматы и Ташкент. Проект предусматривал обмен опытом с германскими художниками, поскольку в Германии паблик-арту уделяется огромное внимание. Последним этапом проекта стал конкурс на создание эскиза проекта в сфере паблик-арта. Прошел конкурс и в Новосибирске. Из двух десятков самых разных, различной степени оригинальности и убедительности проектов жюри выбрало четыре, которые и должны быть реализованы в следующем году.

Лучшим признан проект «Чистота звука» (автор Петр Жеребцов) — преобразование огромного металлического бака в верхней зоне новосибирского Академгородка. Бак изначально был задуман для технических нужд, но интересовалась им молодежь из-за его акустических свойств — 20-секундного эха в помещении. Последние годы входы в бак были заварены, а территория вокруг объекта превращена в свалку. Проект предусматривает превращение этого металлического бака в площадку для музыкальных экспериментов: предполагается создание внутри огромных струнных инструментов-установок, регулярное проведение концертов и разного рода мероприятий. Свалку же ликвидируют, а на окрестной территории наведут порядок. Проект этот действительно очень убедительный, внятный, преобразующий уже имеющееся, но неиспользованное помещение, нацеленный на создание активно действующей творческой площадки. Остается надеяться, что технически его можно будет реализовать.

Другой простейший по форме, но эффектный проект называется «Гайд-парк» (автор Артем Лоскутов) и представояет собой видеоэкран со звуком, напоминающий тот, что у кинотеатра «Победа», на котором в реальном времени транслируются выступления всех желающих обратиться к «городу и миру» — «будка гласности» стоит рядом. Архив выступлений предполагается выложить в Интернете, как и трансляцию второй камеры, которая снимает реакцию аудитории. Проект этот по сути исследовательский, определяющий границы свободы, в том числе и внутренней — что могут сказать наши сограждане без анонимности и без цензуры?

Два проекта, разделивших третье и четвертое места (авторы Вячеслав Пустозеров и Светлана Тутанова), имеют отношение скорее к лэнд-арту. Один предлагает арт-интервенцию трехметровых деревянных треног, преображающих наши унылые пространства, другой — создание в районе метро «Гагаринская» некоего убежища, крыши над пешеходной зоной.

Проекты предполагается реализовать в 2012 году. Остается надеяться, что с них начнется активное развитие паблик-арта и в Новосибирске.

* Сергей Самойленкo, координатор Сибирского центра современного искусства

За помощь в подготовке текста дорогая редакция ArtRead.ru благодарит Немецкий культурный центр имени Гёте