Про среду культурную и архитектурную

Не так давно в Омске прошел фестиваль архитектуры, дизайна и искусства «Сибирская пирамида». На нем представили проект с длинным и сложным названием, посвященный «планировке центральной части в границах… города Омска». Архитекторы продемонстрировали перспективы развития исторического центра, которому более 100 лет, и прилегающих территорий вплоть до основных магистралей, которые заняты деревянной малоэтажкой и застройкой советского периода. После презентации проекта руководитель коллектива архитекторов на один из вопросов ответила, что для Омска важен Иртыш как композиционная ось. Действительно, одна из крупных рек России стала достопримечательностью города. Во-первых, ей подчинена структура центра: многие улицы выходят на набережные, другие — параллельны изгибу реки. Она играет важную роль в жизни городского сообщества — пляжи, пешеходная набережная, а теперь и территория старой крепости привлекают массы людей. Здесь же — и традиционные салюты, и отдых, и романтика.

Второй момент, связанный с проблемой центра города, — вопрос тишины. Тишины, которая порой граничит с умиранием. При всеобщем стремлении к благоприятной и комфортной среде ощущение депрессивности города в целом сочетается с визуальной комфортностью исторического центра. Один из архитекторов, присутствовавших на обсуждении вышеназванного проекта, предположил, что именно комфортная среда может быть главным преимуществом Омска. Сюда переезжают пенсионеры-нефтяники, здесь неплохая учебная база, культурные проекты. Об этих двух моментах — реках и благоприятной среде — и пойдет речь далее.

Первое мое серьезное знакомство с «городом на воде», помимо Омска и Новосибирска, случилось в Венеции — после посещения Тюмени, Тобольска, Томска, Красноярска и Иркутска. В Сибири полноценная набережная есть только в Омске. Остальные города отгораживались необслуживаемыми парками, промышленной территорией и пустырями. Погружение в венецианскую среду оказалось радикальным ходом. Вода — это не просто элемент природного ландшафта или визуальной среды. Это инфраструктура. Вапоретто по Большому каналу, гондолы и паромы, катера от аэропорта до города, транспортировка грузов — здесь каналы играют роль основных магистралей. Некоторые, в том числе и Большой, не имеют нормальных набережных. При этом есть система площадей, хотя при этом окружающая среда для туриста оказывается не очень понятной — скорее даже запутанной. Ежегодно вода поднимается и происходит затопление центральной части города. Полицейские ходят в «болотных» сапогах и помогают людям двигаться по подмостям. Архитектура города приспособлена к половодью: первые этажи либо снабжены дренажной системой, либо закрываются от воды. Венецианский архитектор Карло Скарпа в 1950-х годах реконструировал один из дворцов, разместив на первом этаже систему каналов и поднятых переходов. Это пример радикального соединения водного и социального пространства, которые вынуждены взаимодействовать друг с другом, и результатом такого диалога является городская среда Венеции — особая архитектура, нисходящие к лагуне набережные, причалы во дворах палаццо.

Но вернемся к Омску. Известны исторические фотографии половодья в центре города. И несколько лет назад это явление повторялось во время дождей. Омь выходила из берегов — и под водой оказывались подвалы по Любинскому проспекту. Современные инженерные методы вроде гидроизоляции проблему решили.

Но речь не о том. И даже не об Омске, в котором презентован проект реконструкции набережной на протяжении всей центральной части. Речь о Новосибирске, где время от времени экологи и студотряды расчищают малые речки, вывозят мусор. Где за несколько лет представлен ряд проектов реконструкции и строительства на существующей набережной. Где малые реки, протекающие через центральную часть города и ее периферию, забраны в коллекторы, и их поймы застраиваются. Самая крупная река, вторая после Амазонки, в этом городе будто отсутствует. Сгоревший Речной вокзал до сих пор не реконструирован. Набережная осваивается локальными аттракционами, странными объектами вроде памятника снесенному мосту на протяжении всего пары километров из шести десятков протяженности двух берегов в пределах города.

Есть пара сумасбродных версий по поводу причин сложившейся ситуации. Первая связана с климатом: сибирская река — это холодно и влажно, морозы, лед и прочее, поэтому города изолируются от акватории. Другая версия — культурная. Она связана с индустриальным началом города — Транссибом и промышленностью военного времени — и подкрепляется фактом появления водохранилища.

Новосибирск рассматривает реки как конкурента и врага, причем это ярко проявилось в послевоенное время. Впрочем, это касается вообще всей природной составляющей города. В Новосибирске лишь несколько зданий построены в соответствии с ландшафтной ситуацией — это здание Облсовета на «берегу» Каменки, «Советская Сибирь», Железнодорожный вокзал и Речной вокзал, ныне сгоревший. Из новых отмечу ТЦ «Сибирский молл» и ТЦ «Мегас», архитектурных достоинств у которых маловато (технология их и не предполагает), но перепад рельефа использован и учтен. Реки же подвергнуты репрессиям: их заковывают в трубы, забрасывают мусором, на берегах размещают производства. В военное время это было вызвано экономическими причинами. В 1950-е строят водохранилище, на дне которого остались несколько поселков и старый Бердск. И сообщество отвечает на это такой странной реакцией — в культуре города река постепенно исчезает. Мост, давший в свое время начало городу, разрушен временем, а акватория остается достоянием лишь немногих открыток. Даже в видах «из города» Обь встречается все меньше, а малых рек нет и вовсе.

Постройка двухлетней давности Торгового центра в пойме Ельцовки меня поразила более всего. Там, кстати, использован существующий рельеф: река в трубе, а на ее месте — паркинг, как раз на перепаде высот. Но город потерял прекрасную перспективу — иметь речку в общественном парке, рядом с улицей или перед домом — кому как понравится. В комментариях на одном из форумов этой речке досталось немало нецензурных выражений, но, быть может, как говорится, вы просто не умеете их, реки, готовить? Возможно, город не научился жить на реке? А сообщество — будь то представители культуры, бизнеса или власти — не рассматривает малые реки как ценность?

Почему умиляться королевским лебедям на Темзе и английскому пейзажному парку считается в той же степени нормальным, в какой забить сваи по берегам очередной местной реки и залить ее бетоном? Причина во временном пребывании в городе и соответственном к нему отношении? Поэтому нужно застраивать территорию в расчете на быструю прибыль или малые затраты и затем сохранять это веками, как получилось с «нахаловками»? За вековую историю этих поселков сформировалась их культура. Из-за своей бедности они не нарушили естественной структуры ландшафта, и сейчас именно в этих поселках, близких и к центру Новосибирска, возможно формирование действительно благоприятной среды — учитывающей и речку, что протекает рядом, и склон оврага, в который грозит упасть чей-то огород. В ответ на климатические условия там давно воспользовались «крытым двором», традиционным для Сибири. Чтобы спускаться к реке — соорудили в песчаном откосе лестницы и поставили скамьи. Минимальные вложения сделают эти районы привлекательными. И есть шанс, что такой пример повлияет на весь город. «Горский» перестанет отгораживаться от пляжа стройплощадками, речпорт откроет новый источник финансирования и произведет конверсию хотя бы части прибрежной полосы, на Димитровском в дополнение к кафе наконец-то появится что-то действительно общественно-полезное с видом на реку. Может быть, даже Ельцовку благоустроят, и штаб-квартиры ИТ-компаний разместятся на ее берегах в сравнительно небольших таунхаусах.

Так что нужно просто «учиться готовить» реки, малые и крупные, и выращивать городскую среду на их берегах, а не махнув рукой по привычке уходить от проблем, пользуясь экскаватором.