Семь мечей, дракон и быстроходное корыто

«Все тут одержимы волшебными маниями — это, наверное, от неправильного питания или качки. Мы послушались чокнутого немытого старикашку в грязном халате и попали на своем корыте в шторм».

Как это ни странно, перед нами не записки из сумасшедшего дома, а всего-навсего цитата из дневника душевно здорового, но не в меру злобного мальчика по имени Юстас. Чокнутым немытым старикашкой называет он волшебника, чей халат, поверьте, ничуть не грязный — просто немного потрепанный жизнью. Под корытом, попавшим в бурю, и вовсе скрывается неземной красоты корабль «Покоритель Зари» — самое быстроходное судно в волшебной Нарнии. Ну а с автором дневника и так все предельно ясно. Этот несносный прагматик явно не по доброй воле попал в мир, созданный гениальным сказочником Клайвом Льюисом. Мир, где правит мудрый лев Аслан, крыса виртуозно владеет шпагой, а добро всегда побеждает зло. Для скептически настроенного Юстаса все это «чепуха», «зоопарк» и «дурацкие фокусы». Ну как такой зануда мог стать героем нарнийских хроник? И что, кстати, случилось с неразлучными детьми Пэвенси, которых не смущали ни прямоходящие черные козлы, ни говорящие фавны?

Одна из основных проблем многосерийных экранизаций а-ля «Хроники Нарнии» или «Гарри Поттер» — невозможность обмануть время. В детских книжках и герои должны быть соответствующие: без чрезмерно выпуклой груди, трехдневной щетины и прочих признаков половой зрелости. «Поттеру» в этом смысле не очень повезло. Без главной троицы не обойтись ни в первой, ни в последней части, но с приближением финала становится все ясней, что актеры пришли в негодность и им уже давно пора играть совсем другие роли. А вот Клайв Льюис, творивший в послевоенные годы, оказался, как это ни парадоксально, прозорливей нашей современницы Джоан Роулинг. Создатель «Хроник Нарнии» предусмотрел возможность смены кадрового состава, чем киношников привел в дикий восторг. Сделал он это довольно изящно: только дети могут попасть в сказочную страну Аслана — остальным, увы, путь в нее закрыт.

Уже повзрослевшие Питер и Сьюзен Пэвенси в Нарнии больше не котируются, а Люси с Эдмундом, которых вот-вот настигнет взрослая жизнь, совершат в третьей части свои последние подвиги и уступят дорогу молодым. Злобный кузен Юстас и есть представитель нового поколения нарнийских героев, хотя поначалу это совсем неочевидно. В первых эпизодах фильма он нетерпеливо считает дни, проведенные Люси и Эдмундом у него в гостях, и обидно язвит при каждом упоминании о волшебниках. Нездоровая язвительность сохранится в нем даже после того, как через картину с простеньким морским пейзажем все трое попадут прямиком на борт «Покорителя Зари» и в компании уже знакомых персонажей вновь отправятся спасать сказочный мир. Правда, поначалу герои и сами не понимают, от чего. И в этом — основная проблема новой экранизации Льюиса.

В предыдущих частях все было четко и ясно. Сначала четверка Пэвенси сражалась с Белой Колдуньей, блистательно исполненной Тильдой Суинтон, затем помогала принцу Каспиану свергнуть его коварного дядю Мираза. Конкретный враг — крайне важный элемент в подобных картинах. Без персонифицированного злодея структура приключенческого фильма разваливается, как карточный домик, что успешно продемонстрировал «Покоритель Зари». Герои отправляются в бессвязное путешествие на поиски семи волшебных мечей, некогда принадлежавших семи лордам, чтобы разрушить таинственный остров Тьмы, путь к которому укажет голубая звезда. Зло, поселившееся на острове, и есть главный враг, угрожающий спокойствию обитателям Нарнии. А чтобы одержать над ним победу, даже армию собирать не надо. По словам «чокнутого немытого старикашки», достаточно сложить все найденные мечи на столе Аслана и между делом победить зло в самом себе. Абстрактная угроза — абстрактный путь к ее устранению.

Плохому мальчику Юстасу пришлось на этом поприще тяжелей всего. Соблазненный золотом, он превращается в огнедышащего дракона, с чего и начинается путь к его моральному исцелению. Этот незатейливый сюжетный ход можно было предугадать уже в первые минуты фильма. Да что уж там — картина и в целом не блещет ни оригинальными решениями, ни перехватывающей дыхание динамикой, необходимой в наши суровые дни любому жанровому фильму, предназначенному для массового зрителя. Даже режиссер Майкл Эптид сознался, что сценарию изначально была присуща внутренняя инертность и заторможенность. Добавим к этому невнятные диалоги,  рассчитанные, по-видимому, на детей дошкольного возраста, и десятиминутный сопливый финал — и станет очевидно, что глубокую льюисовскую прозу лучше поглощать в напечатанном, а не в отснятом на пленку виде.