Не просто ностальгия

Я понимаю — признаваться в том, что каждый раз прибавляешь громкость, когда по радио начинают звучать первые аккорды «Седой ночи», — это почти то же самое, что признаваться, что смотришь «Дом-2» или посещаешь порносайты. Ну что же, лукавить тут нечего — так оно и есть: песни «Ласкового мая» — это форменная пошлость, карамельный попс, заточенный под школьную дискотеку, и при этом — не что иное, как небывалый феномен общенациональной инфантилизации — как своего рода издержки непривычного глотка либерализма эпохи перестройки. Но сейчас я хочу поговорить не о том, как вся страна вдруг стала жертвой дурного вкуса, что позволило в течение всех шести лет существования группы Андрея Разина давать по восемь концертов за день без единого непроданного билета. И даже не о том, почему, несмотря на все вышесказанное, мы до сих пор бодро отплясываем на дискотеках 80-90-х под все те же незамысловатые ритмы. Поговорить хочется — о ностальгии. А также о том, почему все-таки пубертатные мальчики, певшие еще не сломавшимися голосами недетские тексты под надрывные звуки синтезатора, свели страну с ума. Ведь как ни крути, но если у Америки есть Мадонна и Майкл Джексон, у Британии — «ливерпульская четверка», то в нашем государстве еще никому не удавалось вызвать такой массовой истерии, справедливо сравнимой с битломанией, кроме выстрелившего проекта Разина.

А ведь и в самом деле — почему он выстрелил? Спустя почти двадцать лет с момента распада «Ласкового мая», чуть припоздав к юбилею создания группы, в прокат вышел фильм Владимира Виноградова «Ласковый май» — в своем роде байопик о легендарном музыкальном коллективе, с которого, собственно, и начался советский, а затем — и российский шоу-бизнес. Но биографическим фильм получился лишь с одной стороны, и эта сторона — пожалуй, самая слабая в кинокартине. Виноградов скорее снял фильм об эпохе, о советской системе — на самом ее излете, и об Андрее Разине — гениальном мошеннике и авантюристе, неотразимо улыбчивом и обаятельном, но жестком, циничном и несгибаемом, взрывающим эту систему изнутри. Благодаря сделанному на «Полароид» случайному фотоснимку, где бывший детдомовец стоит на пляже в обнимку с Горбачевым, Разин устроил свою жизнь — сначала пробившись не телевидение, попутно подсобив распахнувшей перед ним халат Кате Семеновой, затем заполучив целый ДК под собственные нужды, а после — и визжащие стадионы девчонок во всех городах России. Показаны в фильме и реальные исторические эпизоды, когда, не справляясь с гастрольным графиком (спящего Шатунова будили и, еще зевающего, щурившегося от слепящих глаза софитов, буквально вытаскивали на сцену, где уже начался очередной концерт), Разин на скорую руку сколотил несколько клонов группы, которые колесили с концертами одновременно в разных городах. «Заработал сам — дай заработать другому», — с нескрываемым цинизмом резюмирует герой Разина. Нашла в фильме отражение и легенда о том, как Разин, по телефону актерски пародируя голос генсека, дозванивался до любых инстанций забюрократизированной системы и получал то вагон аудиокассет от Министерства культуры на казенные деньги — вместо нового комбайна, то приглашение в Останкино на пробы.

Но не столько собственно биография группы занимает режиссера, сколько живописание шаткой, пограничной эпохи и порожденная ею фигура авантюриста Разина, воплощающего эпоху новую и так ловко поимевшего рушащуюся систему на всех ее инстанциях. Сам Шатунов и прочие участники, ставшие кумирами миллионов, оттеснены далеко на второй план — они у Виноградова даже нисколько не взрослеют за шесть лет существования группы и так и остаются мальчиками, не превращаясь в одуревших от свалившейся на голову славы подростков, которых их продюсер в разной мере штрафует за курение, пьянство и секс с поклонницами. Не затрагивает режиссер и драматичные истории постоянно менявшихся участников «Ласкового мая», не волнуют его и регулярные скандалы, окружавшие группу в зените ее популярности, — начиная с уголовного дела, заведенного на Разина еще в 1989 году, и заканчивая бесконечными слухами о педерастии среди участников. Да что уж говорить — на самом деле до «Ласкового мая» за плечами у Разина уже был опыт с раскрученной группой «Мираж».

Но дело-то вовсе не в этом. Фильм получился на удивление качественным и, как бы странно это ни прозвучало, — правдивым. Не в деталях — в целом. Как картина эпохи, вполне доступно и — без сопливых спекуляций и пасторальной ретуши — объясняющая возникший на ее фоне феномен «Ласкового мая». Кто бы что ни говорил, но «Ласковый май», выстреливший по системе метко и больно, если задуматься, куда более глубоко, чем вся диссиденщина — ведь обращался-то Разин не к «умствующим» массам, пришелся на конец советской эпохи и под сурдинку либеральных реформ как нельзя ко двору. Он стал своего рода глянцевой анестезией массового поражения для уставшего и скучающего советского населения, привыкшего слушать такого рода танцевальный попс только с кассет западных исполнителей.

Незамысловатый музыкальный проект прорвал кулуарность советской эстрады, регламентированной, «правильной», имеющей высокий возрастной ценз, предложив музыку для молодого поколения, которому не было еще и двадцати. Эстрада кончилась — начался шоу-бизнес. Именно «Ласковый май» стал катализатором мощной волны «музыки 90-х», на которую сегодня вернулась небывалая мода. И здесь есть нечто большее, чем просто ностальгия, которая заставляет родившихся в конце 70-х – начале 80-х и заставших расцвет первой постсоветской попсы, что повсеместно звучала из хриплых колонок только начавших появляться кассетных ларьков, толпами отплясывать на регулярно проходящих «дискотеках 90-х».

При всей своей внутренней стилистической корявости и внешней безвкусице на грани китча, попса 90-х была на две головы выше попсы сегодняшней — гламурной, безликой и вульгарной, штампующей унылые проекты под брендом «Фабрики звезд».

При всей своей внутренней стилистической корявости и внешней безвкусице на грани китча, попса 90-х была на две головы выше попсы сегодняшней — гламурной, безликой и вульгарной, штампующей унылые проекты под брендом «Фабрики звезд». Пусть аранжировки стали совершеннее, а звук принято записывать и сводить на лучших студиях — но нынешняя попса, заточенная уже под нынешних школьников, «не рожденных в СССР», давным-давно растеряла тот пассионарный заряд искренности, который был характерен для поп-музыки начала 90-х. Отличить один продукт «Фабрики звезд» от другого весьма затруднительно — мелодии не запоминаются в силу их невыразительности, в той же степени неразличимы тексты — про стринги и стразы. Я ни в коем случае не хочу преувеличивать поэтические достоинства попсы 90-х, но о стразах и о прочих нечленораздельных «джаги-джаги» точно не пели. Текст песни заключал в себе некий сюжет, историю — пусть примитивную и романтично-пошлую, хотя очень часто — социально ангажированную, но он был осмыслен. Пусть иногда с эпатажным перебором, как, например, в одном из последующих после развала «Ласкового мая» проектов Кузнецова (детдомовского автора песен легендарной группы, открывшего Шатунова еще до Разина) «Чернила для пятого класса», где еще не вышедший из возраста полового инфантилизма солист звонким детским фальцетом выкрикивает кургузое слово «блядь» и прочую матерщину в песнях о неблагополучном детстве. Но вспомните «Комиссара» или «Нэнси», в песнях которых полукабацкий романтик как никогда был уместен и как нельзя лучше отражал эстетику тех самых пресловутых «лихих 90-х». Вспомните остроумную «Комбинацию» с ее стебными текстами про бухгалтера, «два кусочека колбаски» и «я буду плакать и смеяться, когда усядусь в Мерседес» — пели пошло и наивно, но пели о жизни. Когда со здоровой долей иронии, когда излишне цинично, когда — с пьяным, почти кабацким надрывом. И происходило это под музыку, а не под глухую перкуссию, жидко разбавленную модными сэмплами. Трудно представить, что сегодня могла бы появиться группа уровня той же «Технологии» — мелодии русских Depeche mode ушли в историю.

Мои старые кассеты с записями поп-музыки 90-х давно размагнитились, давно сломался старый «веговский» кассетник. Сейчас у меня постоянно играет радио, и топы нынешних чартов я слышу по десять раз за день, но не запоминаю их. «Нэнси» или «Комиссара» я не слышала уже несколько лет, но прекрасно помню мелодии песен, бывших хитами около 20 лет назад. И это не просто ностальгия.

OZON.ru - DVD | Ласковый Май | PAL | Интернет магазин DVD: купить фильмы / 380