Сколько стоит информация

Иллюстрация Игоря Скалецкого, Openspace.ru 

«Поймал как-то мент бандита. Оформил, помариновал в камере и начал допрашивать. Колол-колол, а бандит ни в какую – только шутки шутит и улыбается хитро в щетину. Мент недоумевает, что ж этот бандит такой дерзкий и не пугливый вовсе, а бандит ему и разъясняет в ответ:

– Видишь ли, гражданин начальник, мы ж с тобой одинаковые, чего мне тебя бояться-то?

– Да  как же одинаковые?! – возмущается мент. – Я тебя ловлю, ты убегаешь…

– Так-то оно так, начальник, да только бежим мы с тобой в одну сторону»

Когда я работал репортёром в криминальной хронике, этот анекдот был любимым у начальника криминальной милиции одного из столичных ОВД. Надо сказать, что в силу тотальной ненормированности как рабочего дня, так и рабочей недели, я в то время «плотно торчал» на амфетамине, чтобы не засыпать во время облав и интервью. Майор был человеком опытным и наверняка видел меня насквозь, поэтому наши с ним беседы всегда были для меня несколько опасны.

А вернее сказать, не всегда, а вплоть до одного случая, о котором я здесь и расскажу. Позднее можно было посадить уже не только меня, но и я мог поставить ментов под статью. Правда, не довелось.

Дело в том, что периодичность печати существенно превосходит периодичность судебных приговоров, новости же при этом должны быть свежими. С правовой точки зрения, публикация материалов о задержании преступника отнюдь не правомерна, пока преступнику этому не вынесен обвинительный приговор. А между задержанием и вынесением приговора может и несколько лет пройти. Сами понимаете, если работать с пресс-службой МВД и печатать только правомерные материалы, ни о какой оперативности издания и речи быть не может.

Потому и работают нормальные репортёры криминальной хроники напрямую с милицией. Оборотной стороной такой работы, естественно, является круговая порука. Ведь и я нарушаю закон, публикуя неофициальные данные, и милиционер подставляется, предоставляя их в моё распоряжение. Понятное дело, подставляться за «спасибо», тем более за «спасибо» писаки, который сегодня тебе улыбается, а завтра может тебя сдать, никому не хочется. Поэтому за информацию чаще всего приходилось платить той или иной услугой. В случае с майором платить приходилось всегда.

Как-то раз он посулил мне шикарный материал-страшилку про кровавую резню, случившуюся на неделе. Однако прежде, чем посвятить меня в детали случившегося, он попросил о сущем пустяке – побыть понятым на оформлении задержанного за кражу бедолаги.  «Дерьмо твоя работа», – в очередной раз мысленно процитировал я «Криминальное чтиво» и поплёлся к операм слушать и подписывать протокол.

На стуле перед столом опера сидел понурый, давно небритый и медленно трезвеющий доходяга. Что-то в его рассказе не сходилось – говорил он неуверенно, периодически менял показания на подсказанные опером. Ко мне закрались подозрения в его виновности. Как выяснилось позже, у самого опера и задержанного не было никаких сомнений в том, что кражу товарищ не совершал, но его «посадка», тем не менее, была обоими воспринята как благо.

Когда под протоколом появилась моя подпись, майор в порядке непринуждённой беседы рассказал, как этот ханурик из алкаша с неопределённым местом жительства превратился в «крадуна». Схема эта давно была отработана в их отделе и применялась для экстренного закрытия недостачи по кражам. Сотрудник в штатском оставлял в баре на стойке барсетку с чётко выверенным под определённую статью содержимым, после чего выходил на улицу и подкатывал к местному бомжу. «Мужик, – говорил он, – я в том баре назаказывал больше, чем могу оплатить, но деньги кой-какие есть…» – и предлагал будущему сидельцу вынести лежавшую на стойке барсетку за огромное по меркам «лоха» вознаграждение в 500 рублей. Как только «лох» брал «украденное» в руки, его вязали. В качестве утешения бомжу объясняли, что в ближайшие несколько лет он будет обеспечен бесплатным жильём и едой, и он смирялся с подставой.

История неприятная, спору нет. Но не спешите судить ментов. То, что и они, и я в ту пору шли на сделки с совестью – это не данность, это следствие. В чём же причина такой работы правоохранительных органов? Причина, оказывается, в том, что эффективность работы этой части системы оценивается не по количеству раскрытых преступлений, а по количеству вынесенных обвинительных приговоров. Причём, что самое печальное, «посадка» назначена показателем эффективности работы не только для милиции, прокуратуры, следственного отдела… но и для судей.

Я не буду делать патетических заявлений. Сдаётся мне, читатель достаточно умён, чтобы сделать самостоятельные выводы из этой обыденной истории.