Опустошенный Колизей

Пару недель назад интегрированные в Интернет ценители прекрасного содрогнулись: в твиттере Марата Гельмана со ссылкой на пермский информационный ресурс «КомпаньONline» появилась информация о том, что греческий маэстро, дирижер Теодор Курентзис покидает Новосибирск, чтобы стать художественным руководителем Пермской оперы. Не успели все уложить в головах новость, как на следующий день «РИА Новости» сообщило со ссылкой на самого Курентзиса, что подобных планов у дирижера нет. Что это было — фальсификация информации или ее несвоевременный слив, жизнь покажет, заодно расставив все точки над i. У нас же появился повод вспомнить проекты Курентзиса и подумать, насколько обеднеет культура города в случае его ухода.

Фото Филиппа Андруховича

Курентзис стал художественным руководителем Новосибирской оперы в 2004 году. Демонически прекрасный и совершенно ненормальный, этот длинноволосый эксцентрик быстро превратился в объект горячего поклонения. Первые его программы были ошеломительны и воспринимались как настоящее откровение. Стоит отдать должное команде его продюсеров: имя, известное в Москве и до назначения в Новосибирске, постепенно набирало все больший вес, обрастало мифами, в столицах его произносили со все большей патетикой и придыханием, личностью маэстро заинтересовался масскульт — его харизматичная персона стала появляться на обложках глянцевых журналов, в том числе в виде, для академического дирижера довольно неожиданном. В общем, пришло признание, а вместе с тем и мода на этого неистового новатора Курентзиса. Дальше — совместные с Дмитрием Черняковым постановки в Новосибирске, выступления в Париже (дебют в качестве дирижера-постановщика в работе над «Доном Карлосом» в Парижской национальной опере), множество концертных исполнений опер с участием мировых звезд как в Новосибирске, так и в Москве, работа с Черняковым уже в Большом театре («Воццек» и «Дон Жуан») и должность постоянного приглашенного дирижера ГАБТа.

Было громко и интересно. И за время художественного руководства Курентзиса культурный бренд «Новосибирск», безусловно, усилил свои позиции. Но у всех событий, есть, конечно, и вторая сторона, непарадная и непомпезная.

Фото Алексея Витвицкого

Имя Новосибирской оперы звучало все это время: здесь ставит «Аиду» и «Макбета» Черняков, здесь поет Симона Кермес, здесь Курентзис со своим оркестром записывает «Дидону и Энея», устраивает опен-эйры. Но ровно за это же время Новосибирская опера значительно сдала свои позиции, если не перестала существовать вообще — и парадокса в этом нет никакого. Могучий талант Курентзиса попал в невероятно комфортные условия. В его распоряжении оказался уникальный, невероятный по своему потенциалу ресурс — крупнейший театр в стране. И, наверное, никто не удивится, что дирижер не стал работать на театр, а заставил театр работать на себя.

Можно было бы и не задаваться вопросом, кто кому чего должен, если бы Курентзис не являлся официально не только главным дирижером, но и музыкальным руководителем Новосибирской оперы, то есть человеком, отвечающим за ее развитие и обновление репертуара.

Называя вещи своими именами, снаружи стало очевидно далеко не сразу, что худрук своими обязанностями не занимается: было золотое время, когда театр выпускал за сезон до четырех оперных премьер хорошего уровня. Но в один не лучший для театра момент, в 2008 году, его директор Борис Мездрич был направлен в Ярославль, и творческое движение в оперной области постепенно сошло на нет. После ухода Мездрича на сцене театра состоялась одна по-настоящему громкая премьера — копродукция с Opera Bastille, «Макбет» в постановке Дмитрия Чернякова. Правда, самим фактом этого проекта Новосибирск обязан тому же Мездричу, именно он налаживал связи и достигал договоренностей с французской стороной.

Фото Филиппа Андруховича

После «Макбета» в театре — тишина. Происходят время от времени постановки, но Теодор не имеет к ним отношения, да и по своей значимости они рядом не стоят с теми проектами, что когда-то сделали имя и Курентзису, и театру в его новом качестве. Что до помпезных золотомасочных или близких к этому статусу спектаклей, осуществленных под музыкальным руководством маэстро, здесь все тоже неоднозначно, точнее все до неловкости очевидно. Ни один из этих ярких спектаклей не остался в репертуаре театра — ни «Аида», ни «Макбет», ни «Свадьба Фигаро», ни «Леди Макбет Мценского уезда». Вряд ли какой-то из них был показан больше десяти раз. Создав шум вокруг театра и Теодора, получив «Маски», они сделали свое дело и канули в лету, оставив новосибирскую публику наедине с десятилетиями идущими «Евгениями Онегиными», «Травиатами», «Русалками» и другими пыльными раритетами.

И здесь стоит вновь задать вопрос: что потеряет Новосибирск, если слухи подтвердятся и Теодор покинет город? Новосибирск потеряет две вещи. Первая — пиар. Впрочем, о том, какие необычные люди живут на заснеженных сибирских просторах и как завороженно они готовы слушать то, что лоснящаяся от роскоши Москва не способна понять и оценить, за эти годы Теодор рассказал достаточно, вряд ли можно что-то добавить. Вторая потеря — проекты с участием звезд мирового уровня. Вот этого по-настоящему жаль. Без него шансы в Новосибирске услышать, например, Симону Кермес или Дебору Йорк устремляются к нулю.

Фото: teodorcurrentzis.com

В возможном переезде Курентзиса в Пермь нет ничего странного. Регион в своем развитии и позиционировании сделал ставку на культуру, и наверняка для работы там будут созданы все условия. Кроме кипения культурной жизни, которое в Перми обеспечивается значительными финансовыми вливаниями, по сравнению с Новосибирском у этого города есть для Курентзиса очень ощутимый плюс: он находится значительно ближе к Москве, творческие связи с которой дирижер поддерживал всегда. В последнее время, с назначением на пост главного приглашенного дирижера Большого театра, греческий гений и российская столица оказались связаны еще теснее.

Делать прогнозы, уедет Курентзис в Пермь или не уедет, — дело неблагодарное, но занятно, что все условия, которые, согласно информации пермского ресурса «КомпаньONline», будут созданы для нового руководителя театра, до боли напоминают ситуацию, которую сам Теодор сконструировал для себя в Новосибирске. В частности, речь шла о собственном оркестре (аналог новосибирской Musica Aeterna) и, со ссылкой на мнение специалистов, постепенном переводе Пермского театра оперы и балета на систему stagione (спектакль идет ежевечерне, пока на него раскупаются билеты, а затем исчезает из репертуара — по сути то, что происходило в Новосибирске).

Фото Леонида Парунова

Титанический «Сибирский колизей» давно покоится на главной площади Новосибирска лишенной жизни холодной махиной. Праздники, когда Теодор прилетает в Новосибирск, случаются все реже и уже давно ничего не меняют в судьбе оперы. Впрочем, сможет ли наш неистовый современник выжать из этого театра что-то еще или, презрев воспетые им публику и город, отправится туда, где обещаны новые возможности, покажет время.