Другие

Последний год страна как будто сошла с ума. Похоже, случился некий слом в общественном сознании. Митинги, пикеты, демонстрации проходят во всех крупных городах России. Темы самые разные: экономические, социальные, политические, национальные. Совсем недавно футбольные фанаты, поддержавшие их националисты и граждане, которых достал накалявшийся годами «национальный вопрос», устроили в Москве самые масштабные, наверное, лет за пять общественные беспорядки. Да, силовые акции уже тоже не редкость в наших городах, по крайней мере, в столице. Предыдущая акция такого масштаба прошла 28 июля, когда несколько сотен московских сторонников движения антифа разгромили администрацию подмосковных Химок. Собственно, им и посвящен этот текст, поскольку антифа — пожалуй, наиболее неоднозначное молодежное движение современной России, вокруг которого и его идеологические противники, и СМИ создали очень много устойчивых мифов.

Слово «антифа» — сокращение от «антифашист». Так называли в начале 20-х годов прошлого века противников Муссолини в Италии, поскольку ими были самые разные люди (от коммунистов до умеренных консерваторов) и объединить их по какому-то позитивному принципу не представлялось возможным. Эмблема же современных антифа родом из Германии — это эмблема немецкой Antifaschistische Aktion («Антифашистское действие»), созданной в 1923 году как часть Союза красных фронтовиков (или в просторечье «Рот Фронт»). Союз красных фронтовиков был боевой организацией Коммунистической партии Германии и объединял более ста тысяч человек. В 20-е годы улицы немецких городов представляли собой поле непрекращающейся уличной войны: все значимые политические партии страны имели боевые крылья с сотнями тысяч членов (как правило, из бывших фронтовиков Первой мировой войны), вооруженных огнестрельным оружием. Наиболее непримиримыми противниками были Компартия и НСДАП, чьи боевые отряды в лице «Рот Фронта» и СА (Sturmabteilung — штурмовые части) вели ожесточенные бои за жилые кварталы и постоянно несли серьезные потери убитыми. До известной степени такую ситуацию можно назвать вялотекущей гражданской войной.

Еще одной важной вехой антифашистского движения первой половины XX века была Гражданская война в Испании. В сентябре 1936 года Исполком Коминтерна СССР обратился ко всему миру с призывом ехать в Испанию бороться против фашизма. На призыв откликнулись десятки тысяч людей во Франции, Германии, Италии, США, СССР и других странах. Были созданы Интернациональные бригады, которые стали частью армии Республики. От всех этих без преувеличения героических событий тех грозных лет (включая Великую Отечественную войну) антифа и отсчитывают свою историю. Точнее, наверное, было бы сказать мифологию, поскольку реально антифашистское движение в современных развитых странах — это скорее следствие политизации панк- и скин-движений в начале 80-х, ответ на появление наци-скинхедов и усиление неонацистских настроений среди субкультурной молодежи. Что, разумеется, нисколько не отменяет возможности идейной преемственности между антифашистами середины XX века и начала XXI-го.

Антифа в России — это не организация и даже не субкультура как таковая. Скорее это сеть множества самых разных людей, различных идеологических взглядов, которых обстоятельства заставили объединиться. К тому времени, когда в 2008 году известный адвокат Станислав Маркелов (он убит предположительно неонацистами менее чем через год) написал манифест «Красная книга антифа», где предельно четко обрисовал цели и задачи этих людей, движение существовало уже достаточно давно. Оно появилось в начале 2000-х в ответ на появление и усиление в России наци-скинхедов и их группировок. Согласно Александру Тарасову — пожалуй, наиболее крупному в России специалисту по скинхедам, который наблюдает их с самого появления этой субкультуры в нашей стране — в начале 2000-х движение уже сформировалось и воспроизводило себя, более того, выросло второе поколение лидеров наци-скинов, начались серьезные попытки сменить формат организаций с субкультурного на политический. В рамках уличных столкновений наци-скинхеды боролись не только с «расовым врагом», но и с различными молодежными субкультурами, чей внешний вид и образ жизни выглядел с их точки зрения недостаточно патриотично и национально: рэперами, панками, хардкорщикамии. И это притом, что музыка наци-скинхедов по большей части стрит-панк (oi!), а становление московской панк-сцены — целиком заслуга ультраправой «Корпорации тяжелого рока», лидером которой был и остается небезызвестный Сергей Троицкий (Паук). Тем не менее происходили нападения бритоголовых неонацистов на различные концерты и тусовки, взаимная неприязнь росла. В какой-то момент вчерашние достаточно мирные контркультурщики то там, то здесь начали объединяться для того, чтобы дать отпор. Так начало зарождаться движение. Аполитичная (или околополитичная в лице панков) субкультурная молодежь нашла себе союзников в лице леворадикальных, преимущественно анархистских, организаций (особые заслуги тут у анархо-коммунистического «Автономного действия»), чьи активисты составляли и составляют костяк российских R.A.S.H.(красные и анархисты-скинхеды). Не стоит думать, что это все происходило в какой-то официальной форме –– проникновение левых в молодежное движение шло явочным порядком: анархисты на почве музыкальных пристрастий (я писал уже о гремучей смеси музыки и идеологий в современных субкультурах) вращались в тех панк- и хардкор-кругах, которые начали объединяться для отпора неонацистам. И благодаря своей политической грамотности и некоторому умению в деле организации стали ядром формирующегося антифа. Опять же в антифа они трансформировались позже: до 2004–2005 годов это были просто группы молодых людей, которые охраняли концерты ска и панк-групп, патрулировали улицы, следили за активностью наци-скинхедов в своих районах. Все это происходило преимущественно в столицах, в провинции в начале 2000-х субкультуры банально были недостаточно сильны, чтобы стать ядром заметного движения. Сейчас, в конце 2000-х, ситуация поменялась: филиалы фа и антифа появились практически во всех крупных городах страны.

И вот около середины 2000-х количество переросло в качество. Это проявилось в систематических драках фа и антифа, а затем и в целом ряде громких убийств неонацистами активистов антифа. Первым стало убийство в Петербурге 20-летнего музыканта и студента филфака СПбГУ Тимура Качаравы 13 ноября 2005 года. Тогда же антифашистские активисты стали попадать в тюрьмы за поножовщину на улицах. Появилась полноценная антифашистская боевая сеть (слово «организация» тут не совсем применимо из-за отсутствия иерархии), одним из создателей которой был Иван Хуторской. Иван был красным скинхедом, спортсменом-самбистом и одновременно социальным активистом (он работал юристом в общественной организации «Дети улиц», занимающейся помощью беспризорникам), анархистом по политическим воззрениям. 16 ноября 2009 года он был убит выстрелом в затылок в подъезде своего дома. Но даже смерть такого лидера уже мало что могла изменить: движение, организованное по сетевому принципу, невозможно уничтожить извне, кроме как физически перебить всех его членов.

Антифа по большей части сконцентрированы на уличных акциях «прямого действия». По этой причине с ней очень трудно создать союзы легальным социалистическим и коммунистическим организациям, у которых антифашизм — органическая часть идеологии. Так, руководитель организации АКМ («Авангард красной молодежи») Сергей Удальцов, координатор «Левого фронта», признается, что пару лет назад они пытались создать альянс с антифа, но все закончилось неудачно. Есть и еще одна причина. Всякая организация, заключившая союз с антифа, тут же оказывается под ударом неонацистов. А российские несистемные левые объединения, как правило, не обладают ни материальными, ни человеческими ресурсами для того, чтобы одновременно заниматься «практическим антифашизмом» и оппозиционной левой деятельностью. Раз реально заявив о своем неприятии неонацизма, организация ввязывается в борьбу вплоть до уничтожения одной из сторон. Только морально устаревшая (да и материально тоже) КПРФ имеет ресурсы для наступления по всем фронтам, но она такой деятельностью заниматься по большому счету не желает (или ей не разрешают?), выборы ее руководству гораздо интереснее.

«Заточенность» под уличную войну привлекает к активистам антифа повышенное внимание правоохранительных органов. Поскольку четкой позитивной идеологии антифа в целом так и не выработали, то органы, не желая разбираться в тонкостях и хитросплетениях анархистских, марксистских или просто субкультурных идей, записывают их всех по характеру деятельности в экстремисты и ведут соответствующую антиэкстремистскую деятельность. Вообще методы движения показывают его ограниченность, что понимают и сами активисты. Ныне убитый Станислав Маркелов, будучи активно сочувствующим, поднимал этот вопрос в 2008 году на Сибирском Социальном форуме. Движение, оставшееся в рамках уличных драк, говорил он, обречено. Вот цитата из уже упоминавшегося выше написанного им манифеста «Красная книга антифа»: «Фронт предполагает мобилизацию, но на фронте происходит исключительно борьба. Позитивная деятельность ведется в тылу. Она предполагает создание возможностей на время или навсегда перейти от монстров насилия, иерархии и принуждения. Создание сквотов, коммун, альтернативных медиапространств, либертарных проектов самого разного вида — это и есть наш тыл». Убийство Маркелова было серьезнейшим ударом по небоевой части движения, поскольку он был широко известен как среди аполитичной молодежи, так и среди легальных и полуглегальных левацких организаций.

В общем, основные вопросы, которые занимают современное антифа-движение, — вопросы идеологии и преодоления проклятия субкультурой замкнутости. И какие-то подвижки на этом фоне есть. На сайте антифа объявлен сбор материалов для выпуска первого полноценного журнала движения: «Планируется проделать большой объем работ, у журнала ожидается большой тираж, качественная цветная полиграфия, порядка 100 страниц текста». Идея своего журнала, газеты для любого движения основополагающая. У антифа эта идея витала давно: как видно из выступления Маркелова на Социальном форуме, договоренности о нем были достигнуты еще в 2007 году, но, похоже, безвременные смерти авторитетнейших фигур в движении несколько затормозили работу. На том же сайте начат регулярный выпуск новостных подкастов. Причем в последнем подкасте, посвященном событиям 11 декабря на Манежной площади в Москве, есть такие слова: «Мы хотим заявить, что идеологическим фоном для большинства современных антифашистов являются две политические философии: анархизм и антиавторитарный марксизм. Мы считаем, что светлое будущее всего человечества возможно лишь на основе синтеза этих двух идеологий». То есть, пожалуй, впервые на «официальном» ресурсе антифа объявлено об идеологии подавляющего числа членов движения. Так оно было и раньше, но никогда до сегодняшнего дня не вставал вопрос об идеологии самого движения, его самоидентификации.

Другим, на мой взгляд, важнейшим аспектом эволюции антифа стала акция 28 июля в подмосковных Химках. «Битва» вокруг Химкинского леса не имела почти никакого отношения к войне фа и антифа, но антифашисты однозначно вписались за защитников леса и против властей. В непрофильной вроде бы для них теме они выступили против, с их точки зрения, беспредела государственной власти. В последовавшем за нападением интервью одного из организаторов акции журналисту Олегу Кашину было сказано много всякого про режим, про страну, про общество, но практически ничего о неонацистах. Тематика была общегражданская, более того, прозвучало, что этих молодых людей «ведет сама история развития нашего общества». Что, как мне кажется, говорит о серьезных переменах в сознании и тактике движения.