Злой гений

Sex Pistols. Легендарная группа, придавшая панку в 1976 году мировое значение. Мгновенно вспыхнувшая и почти сразу же угасшая. И прочая, прочая, прочая. Классический состав группы: Джонни Роттен, Стив Джонс, Пол Кук, Сид Вишез. Простые парни из низов британского общества. Из них широкой публике известны, как правило, только Роттен и Вишез. Первый из-за своего таланта фронтмена и отчасти сочинителя, а второй — из-за скандального поведения, собственного и своей подружки Нэнси, а также шокирующих обстоятельств смерти и событий, ей предшествовавших. Из всего этого решительно непонятно, почему довольно заурядный в музыкальном плане проект, пусть и появившийся в нужное время, смог взорвать умы большой части молодежи Великобритании и США. В условиях, когда в обеих странах были коллективы куда более талантливые, чем «Пистолеты». Явно не обошлось без вмешательства всемогущего Случая.

И имя этому случаю — Малколм Макларен, менеджер Sex Pistols, чья биография сама по себе достойна экранизации. Талантливый юноша — на протяжении всех 60-х он обучался искусствам во многих (не менее шести) престижных художественных школах Великобритании, но ни одну из них так и не окончил. В конце десятилетия он увлекся идеями французских ситуационистов и на какое-то время стал членом Ситуационистского Интернационала (СИ). Ситуационистский Интернационал был объединением бескомпромиссной левой богемы, художников-революционеров, задавшихся амбициозной целью победить общество потребления на его же поле игры в символы: как общество потребления превращает революцию в товар (Че Гевара в роли занятной картинки для миллионов футболок отличная тому иллюстрация), так и ситуационисты решили превратить товар в Революцию. Подобно тому, как Энди Уорхол превращал в то же время товар в искусство.

Бессменным лидером ситуационистов был французский философ, писатель и художник-авангардист в широком смысле этого слова Ги Дебор. Рассматривая современное ему общество (середина 1950-х годов), где потребление становилось альфой и омегой жизни большинства населения, он пришел к выводу, что отчуждение людей от самих себя достигло новых высот. Раньше оно распространялось только на продукты труда и рабочее время, теперь же через легионы пиарщиков, политтехнологов, социологов, маркетологов, журналистов, шоуменов и прочих деятелей медийного фронта отчуждается сама личность человека, его мысли и чувства, становящиеся площадкой для пропагандистских упражнений этих прикормленных интеллектуалов, которые не столько изучают рынок, сколько формируют его. Подобную общественную жизнь он назвал «обществом спектакля». Причем Дебор подчеркивал, что это есть не просто искажение какого-то правильного пути развития западных обществ, а закономерный итог господствующего способа производства: если «социальное государство» заставляет предпринимателей делиться прибылью в пользу своих работников и общества в целом, то нужно заставить общество тратить полученные деньги на товары этих предпринимателей. Таким образом, начинается взрывной рост рекламного сектора экономики. Выясняется, что для абсолютно любого товара, если он хочет успешно продаваться на рынке, нужны сопутствующие огромные расходы на внедрение своего образа в головы потенциальных покупателей. Война конкурирующих образов, брендов (знаков — как их называл Дебор) в подсознании — естественное жизненное состояние любого современного человека. Причем эти бренды могут относиться к любой сфере бытия — от еды и напитков до политики (ярмарка выборов, когда побеждает тот, кто сделал более красивую, запоминающуюся и, соответственно, дорогую рекламную кампанию) и искусства (система проплаченных рецензий, создающая авторитеты из ничего).

Будучи отчасти идейными наследниками европейских троцкизма и маоизма, Дебор и его товарищи скептически смотрели на преобразовательные возможности государства и партии, которые неизбежно вырождались, превращаясь в бюрократических монстров типа СССР. С их точки зрения, уничтожить, преодолеть спектакль может только свободно мыслящая творческая личность путем постоянного провоцирования контркультурных ситуаций. Ситуация — ключевое понятие ситуационизма, означающее разрыв спектакля на практике, преодоление собственного отчуждения, восприятие мира в его непосредственности, а не через системы многочисленных товарных знаков. Чем больше людей преодолеют спектакль, тем быстрее произойдет Революция, этот спектакль уничтожающая. На практике провоцирование ситуаций вылилось в эпатажные акционистские выходки и провокационные лозунги типа знаменитых «Запрещается запрещать», «Под мостовой — пляж», «Будь реалистом — требуй невозможного» французского Красного мая 1968 года. После 1968-го ситуационизм постепенно сходит на нет, и в 1972 году Дебор прекращает деятельность СИ.

Все эти оригинальные и довольно не банальные на тот момент представления заинтересовали Малкольма — они вообще много кого из думающей молодежи тогда заинтересовали. Известно, что во время майских событий 1968 года в Париже Макларен хотел бросить все свои дела в Англии и попасть во французскую столицу — творить Историю. Но не успел. Затем он прекращает свое увлечение околополитикой и с головой окунается в субкультуру, а точнее, начинает превращать ее в деньги. Вместе со своей подружкой и дизайнером Вивьен Вествуд он создает один из наиболее известных и культовых в Лондоне магазинов субкультурной одежды, сувениров, музыки под названием Let it Rock. Сам Макларен так характеризовал свою деятельность: «…у моего магазина… была целая идеология. Мы не пытались «что-нибудь продать», мы создавали образ жизни. Мы совершенно не были похожи на какой-нибудь занюханный придорожный магазинчик потертой попсы». В начале 70-х это было свежо и интересно, да и деньги приносило. Не очень большие, но на жизнь хватало. Однако мятежной душе Малколма не было покоя. Ему было скучно, «смертельно скучно». В 1974 году он совершает поездку в США, в Нью-Йорк, где знакомится с американской протопанк-сценой, сформировавшейся вокруг клуба CBGB.

В Нью-Йорке Макларен становится менеджером группы New York Dolls — за пару лет до этого звездной и культовой, а в 1974 году находившейся в начале конца своего творческого пути. И тут выяснилось, что ситуационизм в нем никуда не исчез, а просто затаился. О тусовке из СBGB он высказался так: «Меня разочаровывал тот факт, что все, что они делали, было потерей энергии. Не думаю, чтобы во всем этом был хоть какой-то философский смысл. Это была сорная энергия, легко заменимая, энергия, в которой нет ни капли искренних чувств, если не считать ревности, которая сама по себе — просто потеря времени». И Малколм решил внести философский смысл в New York Dolls. Новый менеджер переодел всю группу в красную кожу, фоном над ней установил огромный «серпасто-молоткастый» красный флаг и немедленно устроил концертное турне по американский Югу вдоль восточного побережья Америки. Для любого из читателей, кто хоть что-нибудь слышал о южанах и их менталитете, сходном с менталитетом жителей самой дремучей российской сельской глубинки, все понятно — трудно придумать лучшую контркультурную провокацию, чем троллить коммунизмом почтенные семейства Юга, которые были и остаются основными потребителями американской государственной антикоммунистической пропаганды. Но, к сожалению, для Макларена то, что на ура могло бы пройти в Европе, в США не прошло. Музыканты New York Dolls были аполитичными парнями, интересовавшимися только алкоголем, наркотиками и девочками. Они чувствовали себя идиотами, выступая на сцене в красной коже. Не говоря уже о том, что идеология у них ассоциировалась с хиппи, от которых ранний панк пытался отмежеваться. Итогом стал распад группы в ходе турне.

Тем не менее эпопея с Dolls много дала Макларену в плане понимания процесса раскрутки группы. Кроме того, в Америке он нашел типаж музыканта, который был ему нужен для реализации своих идей на музыкальной сцене. Это был Ричард Хелл — экс-басист группы Television. В противовес царившему вокруг него богемному, гламурному (в первоначальном смысле этого слова), транссексуальному стилю одежды — glam rock во всей своей красе — Хелл демонстративно носил грязные майки, рваные джинсы, зачесывал волосы наверх, чтобы они стояли торчком, словом, был похож, по меткому выражению Макларена, на человека, «который только что вылез из канализации». В 1975 году Хелл написал песню Blank Generation («Пустое поколение»), мгновенно ставшую хитом, в которой он в манере агрессивной безысходности прошелся по поколению «разочаровавшихся» семидесятников. Это было то, что нужно Малколму. Но, пообщавшись некоторое время с Ричардом, он быстро понял, что тот уже вполне взрослая, сформировавшаяся личность со своим видением мира, которое отнюдь не было тождественно представлениям Макларена. Макларен все еще хотел завоевать или перевернуть мир, а Хелл уже нашел свое место в нем. Поэтому Малкольм решил вернуться в Англию и попытать счастья на европейской почве, тем более что у него был новый план того, как прийти к успеху.

«Когда я вернулся в Англию, я знал, что делать дальше. У меня был в кармане имидж, с которым я вернулся, словно какой-нибудь Марко Поло или Уолтер Рэли. Вот что я с собой привез — имидж бедного странного товарища по имени Ричард Хелл и эту фразу: «пустое поколение». Через свой лондонский магазин, переименованный в Sex, где всегда тусовалось множество народу контркультурной направленности, Макларен начал искать музыкантов для нового проекта. В Англии 1975 года народ был гораздо злее, чем в Америке — очередной экономический кризис и массовое обнищание населения создавали отличную почву для появления политизированной группы, которая бы буквально источала протест. В августе друг Макларена Бернард Роудс, еще один бывший английский ситуационист, позже вставший у истоков The Clash, нашел Джони Лайдена (Роттена), ставшего вокалистом и фронтменом новой группы, британским Ричардом Хеллом. Sex Pistols обрели жизнь. Затем пришла скандальная известность, мат в прямом эфире государственного телевидения, сингл Anarchy in the U.K., в котором музыканты называли себя анархистами, сингл God save the Queen, в котором правящий режим Британии назывался фашистским. В начале 1977 года в группу вошел друг Роттена Сид Вишез, с которым Sex Pistols достигли пика своей провокационности. И все завертелось…